Дверь.

Звон стекла. Я и Колян успели переглянуться и мигом вылетели в коридор. Мишаня стоял и смотрел на нас очумевшими глазами. Руки, грудь, шея, лицо были в кровищи, которая ручейками стекала по его пивному пузу. Конечно же этот раздолбай был в дупель пьяный и не понимал всю серьёзность ситуации. Мы в каком-то поселке, у черта на рогах, посреди ночи. В этих чигирях нет ни телефона, ни сотовой связи и мы не знаем где здесь больничка.

Тут надо сделать небольшое отступление и пояснить, что же произошло. Тело Мишани мирно спавшее в алкогольном угаре поднял сигнал о переполнении мочевого пузыря. Ноги подняли тучное тело и понесли по направлению к белому фаянсовому другу. Но путь преградила дверь. Надо отметить, что сумрачный гений советской архитектурной мысли родил на свет особые двери – двери с обычным оконным стеклом. Затуманенный алкоголем разум, темнота в помещении не позволили Мишане идентифицировать потенциальную угрозу. И он, как заправский Дэвид Копперфильд, прошел прямо сквозь стекло, не открывая дверь.

Наше секундное оцепенение прервал хохол Володя, влетевший из кухни и разразившийся отборным матом. Потом, пока мы суетились с бинтами вокруг Мишани, пришло осознание того что кровотечение мы остановить не можем. Некоторые порезы были очень глубокими. Да и сам Мишаня, по причине сильного алкогольного опьянения, не особо помогал нам, а пытался просто заснуть, заливая диван хлеставшей кровью.

Оставив хохла приглядывать за раненым, мы спешно оделись и побежали к хозяйке, что заселила нас в квартиру. Объяснили ситуацию. Оказалось, что она медсестра. Она взяла бинты, оделась и мы вместе пошли в обратный путь. Дома нас ждала картина не для слабонервных. Посреди комнаты, раскинув ноги и руки в стороны звездой, на полу в большой луже крови тихо лежал Мишаня, а хохол матерился и причитал. Мы одновременно вопрошающе посмотрели на хохла, он на нас, и на секунду показалось что случилось страшное. На деле казалось, что Мишаня просто заснул, а Володя «подвинул» его на пол, дабы не залил диван. Потрясенная увиденным хозяйка взяла в себя руки и сказала нам поднять его в сидячее положение. Потратив все принесенные бинты, перемотала раненого. Затем сказала, что надо ехать в больницу зашивать, иначе он истечет и ушла за помощью.

Последующие сорок минут мы занимались тем что не давали Мишане заснуть и следили чтобы он прижимал полотенцем глубокий порез. Хохол пошел на мороз встречать машину. Ожидание тянулось мучительно долго. Бинты, намотанные хозяйкой, сменили цвет на красный, когда прибежал Володя и со свойственным ему волнением информировал, что карета подана. Спустив пассажира под руки по лестнице, посадили его в подъехавшую машину. Мы решили ехать с ним, а замерзший хохол ушел домой снимать стресс.

«Скорая помощь» явила собой автомобиль УАЗ, а точнее легендарный дилижанс типа «Буханка». Тут я решил что наши беды на сегодня кончились, сейчас отвезем этого пациента и рванем домой спать. Как бы не так. Когда фтопили по заснеженным полям, я понял что за рулем суперкара сидит шумахер, который по степени опьянения мог дать фору нашему Мишане! Справа, на сидении пассажира, сидел местный «доктор Хаус», который попеременно срал кирпичами от того что его подняли посреди ночи и матюгал водителя за неподобающий вид. Последний вяло оправдывался тем, что сегодня выходной и он имеет полное моральное право нажраться в сиську. Когда они закончили пререкаться, я спросил Коляна, может он сядет за руль, ибо перспектива попасть после ДТП в палату рядом с Мишаней не улыбала. Но Колян так твердо заявил что за чужую машину не сядет, что я не стал возражать и мы мчались дальше по ухабам. Диалог был замечен доктором-берсерком и он переключился с водителя на нас. Что там у вас, пьяная драка? Кто его ножом порезал? Рассказали как дело было, но лекаря это совсем не успокоило. Уровень недовольства зашкаливал. Я просто перестал обращать на него внимание. Вскоре наш бухой «Стиг» выдал сакраментальную фразу, которую забыл произнести Юрий Алексеевич Гагарин после приземления на саратовском поле: «Приехали».

Мы выволокли бренное тело Мишани, в котором теплилась жизнь, в помещение больнички. Долго сидели и ждали. Доктор свое дело знал, работал и тихо нас ненавидел. А мы усыкались над тем как наш Мишаня издавал звуки «О, о, О-о, о, О, Ооо, о», когда его штопали.

Потом «больной» неделю лежал в этой больничке, где ему кололи антибиотики и делали перевязки. А мы еще долго ржали над хохлом, который имел свои представления об анатомии человека и всем заявлял, что на пол вылилось никак не меньше трех литров крови.

А все потому, что какой-то пидарас в своем архитектурном бюро нарисовал межкомнатные двери с оконным стеклом.

Основано на реальных события произошедших со мной

в п.Сия Пинежского р-на Архангельской области где-то в 2000-2002 году

© 2010 Юрий Крючков